Газета «Маяк»

19 июля - день рождения В. В. Маяковского

ЗДЕСЬ БЫЛ ДЕТСКИЙ ГОРОДОК...
После окончания Гражданской войны в стране остро стояла проблема беспризорников. Более четырех миллионов немытых, нечесаных и голодных, с болезненно горящими глазами мальчишек и девчонок бродяжничали, скитались без дела и часто становились на преступный путь. Для исправления ситуации во многих городах стали создавать особые заведения – коммуны и колонии для перевоспитания детей трудом. В Пушкино появился целый городок таких детских домов: на месте нынешнего узла связи и школы № 8 детский дом «Молодой рабочий», одно время носивший имя И. Д. Папанина; в начале ул. Учинской детский дом им. К. А. Тимирязева, в Листвянах детский дом им. Я. М. Свердлова и некоторые другие, всего на тысячу ребятишек.
Центром этого детского городка стала созданная в 1920 г. колония с музыкально-художественным уклоном им. А.В.Луначарского. Она расположилась в бывшей загородной усадьбе московского финансиста Ф. Ф. Берга. Это было самое, пожалуй, красивое и просторное строение, возведенное в 1912 г. по проекту известного архитектора И. И. Нивинского (1880–1933). С Акуловского шоссе от въездных ворот к уже значительно перестроенному, а в то время нарядному фасаду величественного здания вела широкая липовая аллея. С противоположной стороны от высокого крыльца с двумя овальными лестницами к Уче спускалась березовая аллея. Справа и слева от нее была болотистая долина реки, сплошь заросшая камышом, осокой, луговыми цветами и низким кустарником. В погожие дни здесь густо пахло душистым разнотравьем, смешанным с неповторимым запахом цветущих лип.
Заведовала детским домом Е. Т. Цыбина, а учебным процессом руководил ее муж профессор Московской государственной консерватории В. Н. Цыбин. Среди преподавателей был пушкинский художник, выпускник Московской школы живописи, ваяния и зодчества Е. И. Камзолкин. Такой состав педагогов не был случаен, так как в колонию отбирались способные мальчишки и девчонки, которым помимо базового образования предполагалось прививать основы музыкальной и художественной культуры.
Неутомимый В. Н. Цыбин организовал хор, симфонический и духовой оркестры. В 1924 г. в Летнем театре была даже поставлена платная опера «Борис Годунов», в которой заглавную партию царя Бориса исполнил специально приглашенный солист Большого театра. На заработанные деньги юные артисты отдохнули у моря в поселке Хоста. С теми, кто проявлял интерес к рисованию, по определенным дням занимался Е. И. Камзолкин. Он привлекал ребят и к оформлению сцены во время концертов, к изготовлению декораций и костюмов для музыкальных спектаклей. Многие воспитанники колонии впоследствии успешно поступили в музыкальные и художественные училища, связав свою жизнь с творчеством.
Один из бывших колонистов – АЛЕКСЕЙ ЗАХАРОВ – оставил воспоминания о случайной встрече с В. В. Маяковским. С 1982 г. они хранятся в Государственном музее В. В. Маяковского. Сегодня они публикуются впервые.

ВСТРЕЧА С ДЯДЕЙ ВОЛОДЕЙ
С лучай этот произошел в 1927 или I928 году. Детский дом имени А. В. Луначарского Пушкинского детского городка стоял на высоком пригорке, недалеко от Учи. Летом ребята целые дни проводили на берегу, купались, загорали. И вот как-то возникла идея сделать самим лодку, чтобы можно было плавать по реке, куда захочешь. В лесу подобрали подходящую ель для остова лодки. Комлевая часть ели почти в полтора метра длиной невысоко протянулась над землей, а затем, изогнувшись, ствол уходил вверх.
– Это то, что надо. Нам повезло, ребята: во всем лесу больше не найти такой ели, – сказал художник Евгений Иванович Камзолкин. Он взялся проконсультировать и помочь нам при строительстве лодки.
– Вот эта изогнутая часть пойдет в сторону носа лодки, а остальной ствол будет основой, на которую и станем крепить детали, – пояснил Евгений Иванович.
Дело закипело, и плоскодонка вскоре была готова. Ее просмолили и спустили на воду. Шестеро человек вошли в лодку. Она оказалась очень устойчивой и крепкой. Нигде не протекало. Назвали лодку «Самсон».
Как-то раз у меня возникла мысль отправиться на «Самсоне» в путешествие по Уче и посмотреть, откуда она вытекает. Подговорил своего друга Сергея плыть со мной. Он с радостью согласился. Мы запасли немного хлеба и утром украдкой, пока все спали, сошли к реке. Сели на свой «корабль» и отчалили.
Солнце только всходило. От реки поднимался туман. Сквозь него просвечивало солнце, и все вокруг было залито золотисто-розовым светом. Мы с трудом узнавали знакомые места. То там, то тут из реки выпрыгивали рыбы и, сверкнув серебром, шлепались в воду. Было тихо и казалось, что мы плывем в далекой неизвестной стране, что сейчас увидим крокодилов и бегемотов, а на берегу – слонов и других диких животных. Местами берега реки заросли камышом, было много белых лилий. Вскоре проплыли Акуловский обрыв. Искупались, поели немного хлеба и двинулись дальше.
Река петляла то влево, то вправо, плыть навстречу течению было тяжело. Плыли долго, начали уставать. Часто вылезали на песчаные отмели, купались, загорали. В узких местах над рекой склонялись ветки деревьев, задевали нас и, преграждая путь, как бы говорили, что дальше плыть нельзя. Хлебный запас иссяк, а конца реки не было видно. Решили повернуть обратно. По пути собрали несколько плавающих в реке бутылок и наполнили их водой в разном объёме, поэтому бутылки издавали разные звуки, когда Сергей стучал но ним палкой. Такая музыка нас развлекала, было веселее плыть. Искупались в последний раз и повесили трусы на борта лодки сушиться. На берегу подобрали забытый кем-то красный женский пояс от платья, разделили его пополам, повязали себе гoловы этим поясом и, нарвав веток, воткнули их вокруг головы наподобие индейских перьев. Поплыли дальше.

В друг с берега раздался зычный
голос:
– Эй вы, индейцы, плывите сюда!
Мы подплыли. На берегу стоял высокий человек в белой сорочке и белых брюках. Недалеко от него был привязан к колышку козленок.
– Вылезайте, я хочу с вами поговорить.
Вылезли совсем голые.
– Вы из какого вигвама? – спросил нас незнакомый человек.
– Мы, дяденька, не из вигвама, а из детского дома имени Луначарского.
– Это далеко отсюда?
– Да нет, от деревни Акуловки по шоссе, совсем недалеко.
– Странно, почему я не слышал, что рядом детский дом?.. Ну ладно. Давайте знакомиться. Меня зовут дядя Володя. Я бы вас к себе в гости позвал, угостил бы кое-чем. Небось вареньем вас там не потчуют, a? Да вот, боюсь, что в таком виде вы переполошите всю деревню. Как тебя зовут? – обратился дядя Володя к Сергею.
– Серега.
– Хорошее имя. У меня знакомый поэт, тоже Сергеем зовут. Хороший поэт, но только… – дядя Володя цокнул языком и развел руками, но что «только» не сказал. – А кем ты, Серега, думаешь стать?
– Я учусь играть на скрипке.
– Будущий Паганини – это здорово, молодец! – похвалил дядя Володя. – А тебя как зовут? – спросил он у меня.
– Алехой.
– У нас есть писатель, которого зовут Алексей Николаевич. Но он никогда не называет себя Алехой, а просто Алексеем. Чем ты занимаешься, Алексей?
– Я художник.
– Художник? – удивился дядя Володя. – Вот так встреча! Значит, коллега. Я тоже художник.
Солнце склонялось к закату и постепенно опускалось под гору Акуловского обрыва. По всему небу загорелись и засветились облака. Как будто какой-то великан огромной кистью расписал все небо оранжевыми, красными, фиолетовыми цветами. Вся местность была залита теми же красками.
– Обратите внимание, ребята, на этот закат. Летом здесь почти каждый день такие закаты. А ну-ка, художник, скажи, какого цвета вот этот козленочек?
– Беленький.
– Ты посмотри хорошенько, какой же он беленький? Он оранжевый, почти красный от освещения, а ты говоришь – беленький. Нет, брат, до художника тебе еще каши много надо съесть. Ну ладно, приглашайте меня к себе в гости. Мне интересно посмотреть, как вы живете. Почитаю вам свои стихи.
Мы сказали:
– Пожалуйста, дядя Володя, приходите к нам, все будут рады.
– Тогда передайте вашему руководству, что к вам в гости придет дядя Володя и будет читать стихи.

Мы распрощались и поплыли домой. Сказать нашей заведующей детдомом мы побоялись: как бы нам не нагорело. Спасибо, что наше отсутствие не было замечено. Дежурные оставили на кухне ужин, который мы моментально умяли. Уже потом, спустя некоторое время, в школе мы читали стихотворение:

В сто сорок солнц закат пылал,
в июль катилось лето,
была жара,
жара плыла –
на даче было это.
Пригорок Пушкино горбил
Акуловой горою,
а низ горы
деревней был,
кривился крыш корою.
А за деревнею – дыра,
и в ту дыру, наверно,
спускалось солнце каждый раз,
медленно и верно.

Это было стихотворение дяди Володи. Aх, если бы знать тогда! Мы целым пионерским отрядом явились бы к нему с приглашением.

Подготовил к публикации В. ПАНЧЕНКОВ.